В Мурманске вспомнили радиоактивную историю Кольского полуострова

В Заполярье чувствуется приближение весны, заканчивается первый квартал и, как это было в последние годы, состоялось очередное заседание Общественного совета по безопасному использованию атомной энергии в Мурманской области. Вот только темы докладчиков напоминают нам о недалеком прошлом и печальных «небезопасных» случаях.

Действительно, в названии Общественного совета есть слова о «безопасном использовании атомной энергии», а на заседании присутствующие ознакомились как раз с противоположными фактами – это инциденты и аварийные ситуации на объектах использования атомной энергии. Правда, стоит подчеркнуть, это всё относится к временам бывшего Советского Союза, когда, если кто помнит, достаточно часто можно было увидеть лозунг «мирный атом – в каждую хату».

Итак, первым был доклад о мирных ядерным взрывах (МЯВ) советского периода. Его представил доктор технических наук Николай Волошин, сотрудник ФГУП «Российский Федеральный Ядерный Центр – Всероссийский научно-исследовательский институт технической физики имени академика Е.И.Забабахина».

К Мурманской области это имеет прямое отношение: в 1972 и 1984 годах в районе Кировска были произведены МЯВ под условными названиями «Днепр-1» и «Днепр-2». Совершенно непонятно, какое отношение имеет название «Днепр» к Кольскому полуострову. Цель взрывов – дробление апатитовой руды.

4 сентября 1972 года МЯВ «Днепр-1» имел мощность в 2,1 килотонны (в тротиловом эквиваленте) на глубине 131 метр, а 27 августа 1984 года «Днепр-2» – 2 взрыва по 1,7 килотонны каждый на глубине 175 метров. В качестве справки: атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки имели мощность в диапазоне 13 – 21 килотонны, а максимальная мощность МЯВ в бывшем СССР не превышала 6 килотонн.

Николай Волошин достаточно подробно рассказал об истории мирных ядерных взрывов в Советском Союзе и США. Так вот, США начали свою программу немного раньше – в 1961 году и провели последний взрыв в 1973 году. За весь период было произведено 27 МЯВ, включая исследовательские испытания. В Советском Союзе в период с 1965 года по 1988 год было проведено 158 МЯВ, из них 124 – в мирных целях, а 31 – для отработки промышленных ядерных зарядов. Взрывы проводились для выброса и вспучивания породы, для интенсификации добычи газа и нефти, для гашения аварийных фонтанов, для образования подземных полостей и для сейсморазведки. Докладчик отметил «положительные» стороны МЯВ: высокая удельная энергоемкость, компактность ядерного заряда, устойчивость к условиям применения и низкая стоимость по сравнению с применением обычной взрывчатки. А вот отрицательных характеристик оказалось не так много – это радиационная опасность в момент и после взрыва и непредвиденные ситуации, когда что-то пошло не так.

Если брать МЯВ, которые были проведены в Хибинах, то первый заряд, по словам выступающего, выполнил свою роль – апатитовая руда была раздроблена, и даже 50 тыс. тонн было отправлено на комбинат, где превратились в удобрения и были использованы в народном хозяйстве, причем за всеми стадиями велся тщательный радиационный контроль. Со вторым взрывом как раз случилась непредвиденная ситуация: через 20 секунд в данном районе началось истечение радиоактивных веществ, и «образовалась радиоактивная струя, распространявшаяся по ветру со скоростью 40 км/час». Серьезного влияния на население этот МЯВ не оказал, а исключением стал «повышенный выход трития с шахтной водой непосредственно в месте проведения взрыва». С этой проблемой справились с помощью подведения к ручью незагрязненной воды, которая разбавляла концентрацию трития до допустимых значений. Николай Волошин рассказал, что «мониторинг обстановки, начатый после взрыва «Днепр-2», продолжался на протяжении длительного времени, и к настоящему времени концентрация трития в шахтной воде снизилась настолько, что разбавление свежей водой не требуется». Вот такая история с МЯВ в Хибинах.

А вот по поводу плавучей технологической базы (ПТБ) «Лепсе» присутствующим был предложен целый ряд специалистов: Николай Книвель и Борис Степеннов, сотрудники Научного исследовательского центра «Курчатовский институт», и Олег Халимуллин, начальник отдела по обращению с ядерным топливом (ЯТ) и радиоактивными отходами (РАО) ФГУП «Атомфлот. О проблеме ПТБ «Лепсе» достаточно много написано на сайте «Беллоны» – это и статьи, и обзоры, и рабочие материалы, и позиции. Последний материал называется «Проект «Лепсе» – статус 2018 год». Стоит обратить внимание на тему, которая была обозначена в повестке дня заседания Общественного совета – «Технологические аспекты безопасной выгрузки отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) из НБУ «Лепсе» – непосвященному кругу читателей неизвестна эта аббревиатура «НБУ».

За 25 лет «БЕЛЛОНА» так привыкла к названию ПТБ, что «НБУ «Лепсе» оказалось некоторой неожиданностью – получается, теперь «Лепсе» называется не ПТБ или плавтехбаза, а носовая блок-упаковка (НБУ). Это всё, что осталось от так называемого «плавучего Чернобыля». Остальные части судна или находятся в виде блок-упаковок в пункте длительного хранения реакторных отсеков в «Отделении Сайда-губа» Северо-западного центра по обращению с радиоактивными отходами «СевРАО», или пошли на металлолом в случае отсутствия радиоактивных загрязнений.

ПТБ «Лепсе» с октября 2014 года находилась на суше на открытой стапельной плите судоремонтного завода «Нерпа» в Снежногорске (Мурманская область). И с тех пор ведутся работы по утилизации печально известной плавтехбазы, а к сегодняшнему дню осталась только НБУ, которая находится в здании-укрытии и подготовлена к проведению основного этапа утилизации – выгрузке ОЯТ (потенциально ядерно-опасная операция).

Торжественное открытие здания-укрытия для проведения этих работ состоялось в конце сентября 2018 года при участии большого количества «высоких» гостей.

В качестве справки: – это бывший сухогруз постройки 1934 года, после переоборудования обслуживал атомные ледоколы до 1981 года, на нем в двух хранилищах находятся 639 отработавших тепловыделяющих сборок (ОТВС), часть из которых имеет механические повреждения. Большинство ОТВС (620 шт.) размещены в пеналах баков хранилища, а 19 шт. – в кессонах.

Вынужден обратить внимание на то, что, оказывается, после тщательной проверки изменились цифры количества ОТВС, находящихся в пеналах хранилища и в кессонах, на протяжении длительного времени это соотношение выглядело так – 621 и 18 шт. Предполагается, что ОТВС имеют коррозионные разрушения, сопровождаемые изменением геометрических размеров и просыпью топливной композиции, исключающие возможность их свободного извлечения из пеналов по существующей технологической схеме.

По заявлению Олега Халимуллина, «никаких попыток провести пробный подъем одной ОТВС не предполагается, выгрузка будет вестись только с вырезкой пеналов, последующим их извлечением и перемещением в базовый контейнер. После этого будет проводиться операция транспортировки к причалу и погрузки в транспортный контейнер на специальном судне «Серебрянка». Работы в помещении хранилища НБУ  будут выполняться с максимальным привлечением дистанционного оборудования, для контроля за ходом операций в здании-укрытии установлено 11 видеокамер. Персонал СРЗ «Нерпа» и ФГУП «Атомфлот» уже прошел соответствующую подготовку, многие операции прошли испытания. Началом работ станет первая вырезка пустого пенала и отработка взаимодействия при проведении операций. По планам это должно случиться во второй половине апреля, а окончание планируют на конец июня 2020 года. Но это не станет заключительным этапом – дальше предстоит разбираться с ОТВС, находящимися в кессонах.

Доклад на тему «Работы по реабилитации хранилища ОЯТ (здание 5) в губе Андреева» представил Анатолий Григорьев, руководитель проектов международной технической помощи Управления международных программ и проектов в области РАО, ОЯТ и вывода из эксплуатации ядерно- и радиационно-опасных объектов.

В качестве справки: хранилище ОЯТ (здание 5) в губе Андреева – это сооружение для временного хранения ОЯТ атомных подводных лодок Северного флота, построенное в период 60-70-х годов прошлого века. «Мокрое» хранилище в здании 5 было выполнено в виде двух прямоугольных бассейнов, где хранилось ОЯТ на кронштейнах под защитным слоем воды, а «мокрое» – это, когда охлаждающая вода находится и в чехле, и в бассейне. Подробнее о судьбе этого здания и об аварии 1982 года вы можете узнать из наших рабочих материалов – «Здание № 5 – хранилище отработавшего ядерного топлива в губе Андреева. Статус, ноябрь 2017г.»

Анатолий Григорьев выступил очень сжато, наверное, потому, что про здание 5 много рассказывать нет необходимости: поставлена задача освободить сооружение от ядерных материалов в виде шести ОТВС, которые находятся на дне бассейнов. Радиационная обстановка внутри здания исследована, местоположение ОТВС известно, оборудование подготовлено, испытано, персонал отделения «СевРАО» готов к выполнению задачи. Поэтому можно надеяться, что к октябрю 2019 года мы получим пресс-релиз о выполнении проекта. ­­

Андрей Золотков («Беллона.Ru»)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *