Очистка Припяти: как ликвидаторы хоронили зараженный город
Спустя четыре десятилетия после взрыва на Чернобыльской АЭС последствия крупнейшей в истории атомной энергетики катастрофы продолжают требовать внимания специалистов. В работах по очистке зараженных территорий участвовали сотни тысяч человек. Анатолий Бессонов, служивший в составе сводного формирования Сибирского военного округа, описал процесс дезактивации Припяти и быт ликвидаторов в первые годы после аварии.
К устранению радиационного загрязнения привлекались военнообязанные из разных регионов СССР, общая численность состава превысила 600 тысяч. Одним из подразделений, отправленных в зону отчуждения, стал 29-й полк химической защиты, известный как «Сибирский полк». В его задачи входили дезактивация местности, строительство временного жилья и захоронение отходов. Срок пребывания сибиряков в зоне поражения достигал полугода, в то время как стандартная ротация для других формирований предусматривала замену через три месяца.
Житель Новосибирска Анатолий Бессонов был призван на военные сборы в октябре 1988 года. К тому моменту ему исполнился 31 год. По его воспоминаниям, отбор ликвидаторов проводился с учетом демографических рисков: призыву подлежали мужчины старше 28 лет, уже имеющие детей. До командировки в Чернобыль Бессонов работал инженером по безопасности движения на автобазе связи, и навыки вождения оказались востребованы при управлении техникой в условиях радиационного загрязнения.
Размещение личного состава изначально организовали на теплоходах и баржах, пришвартованных на реке Припять. Позже военные возвели палаточные городки. Инфраструктура лагерей включала ежедневные банные процедуры, показы кинофильмов и возможность бесплатной телефонной связи с родственниками.
Основной задачей подразделения Бессонова стала очистка города-спутника станции. Процесс дезактивации жилого фонда заключался в изъятии личного имущества граждан: вещи сбрасывали из окон квартир, собирали с помощью тяжелой техники и транспортировали к местам захоронения. Отдельные предметы создавали радиационный фон до 200 рентген в час, что исключало возможность их дальнейшего хранения или очистки.
Утилизация происходила в масштабных траншеях, протяженность которых могла достигать трех километров. По технологии дно и стены ям выстилали несколькими слоями изолирующей пленки. Сброшенные вещи и строительный мусор обрабатывали химическими реагентами, после чего засыпали грунтом. Аналогичным образом ликвидаторы избавлялись от зараженной техники – кранов, легковых и грузовых автомобилей. Использовать эти машины или даже находиться в непосредственной близости от них было смертельно опасно.
Окружающая среда в зоне отчуждения таила скрытые угрозы. Воду для питья доставляли из чистых районов, так как местные источники подверглись сильному радиоактивному загрязнению. Ликвидатор описывает случай гибели 29-летнего водителя поливомоечной машины из Тюменской области, который при аварии упал в зараженный водоем. Доза облучения, полученная им при контакте с водой, оказалась несовместимой с жизнью.
Радиация изменила экосистему региона. Домашние животные, в частности собаки, подлежали отстрелу во избежание распространения радиоактивной пыли за пределы зоны, их останки также отправляли в могильники. Кошки и птицы, по наблюдениям военных, покинули территорию самостоятельно. Хвойные леса впитали колоссальные дозы радиации, из-за чего хвоя приобрела неестественный рыжий оттенок, дав название знаменитому «Рыжему лесу».
Местное население не сразу осознало масштабы угрозы. Эвакуация осложнялась тем, что люди прятались от патрулей, рассчитывая в скором времени вернуться в свои дома. Отсутствие видимых признаков опасности мешало адекватно оценивать радиационную обстановку.
Физический контакт с радиоактивной пылью приводил к быстрому ухудшению самочувствия ликвидаторов, несмотря на использование респираторов. Первичные симптомы напоминали острую респираторную инфекцию – слезоточивость, кашель и насморк. Бессонов отмечает, что мелкая пыль попадала за воротник спецодежды, оседая на коже. Возникшие лучевые ожоги на спине потребовали длительного медицинского вмешательства уже после возвращения в Новосибирск. Чувствительность кожи на этих участках при воздействии солнечных лучей сохраняется у него до сих пор.
Природа ионизирующего излучения проявилась и в воздействии на фотоматериалы. Фотоаппарат, который Бессонов привез для фиксации последствий аварии, оказался бесполезен. При попытке проявить пленку выяснилось, что радиация засветила кадры, оставив на них лишь белые полосы. Саму фототехнику ликвидатору пришлось утилизировать из-за высокого уровня накопленного излучения.
